Жак Феш – обращение в камере смерти - Karmel Karaganda Kazakhstan

Перейти к контенту

Главное меню:

Жак Феш – обращение в камере смерти

Главная > WAYBACK...

Обращение в камере смерти

Одно из самых потрясающих свидетельств  ХХ века о том, как Бог совершил обращение одной души и чрезвычайно возвысил её, – это, несомненно, история Жака Феша (1930-1957), молодого француза, казнённого в 1957 году на гильотине.
Когда Кардинал Жан-Мари Люстиже, архиепископ Парижа на покое и близкий друг Папы Иоанна Павла II, высоко ценимый им, возбудил предварительное следствие для процесса беатификации 27-летнего убийцы полицейского, то вызвал этим большое возмущение во Франции. Уголовный преступник, приговорённый к смерти – святой? Какая неслыханная провокация! Тем не менее, Кардинал, не колеблясь, возражал всем голосам критики: «Для Бога никто не потерян окончательно, даже если общество вынесло ему смертный приговор. Я надеюсь, что в один прекрасный день Жака Феша будут почитать как святого. Это могло бы дать огромную надежду всем тем, кто презирает сам себя и кто считает себя неисправимым и пропавшим.»

Неспокойный и несчастный


Жак Феш /Jacques Fesch/ родился 6 апреля 1930 года в Сен-Жермен-ан-Ле, пригороде Парижа в одной богатой семье. Он был младшим ребёнком. Отец Жорж Феш, потомок Жозефа Феша, дяди Наполеона I, был директором банка, атеистом, довольно циничным и почти не интересующимся своими детьми. Мадам Феш, мать Жака, была набожной женщиной и, в общем-то, с добрым характером, но при этом столь сосредоточенной на самой себе, что она не могла ни дать семье душевной теплоты и доверительности, ни заниматься домом.  В родительском доме Жак был заброшен и пренебрегаем, так что он уже с детских лет был предоставлен самому себе. «Мои родители не понимали друг друга, следствием чего была невыносимая атмосфера в нашей семье. Не было взаимного внимания и уважения друг ко другу, не было любви. Мы были как монстры в своём эгоизме и гордыне.» Замкнутый мальчик должен был неоднократно переходить в другую школу по причине своей низкой успеваемости. Хотя Жак был «высоким блондином с кучей денег», и по его щедрости его принимали как желанного гостя и в шайке подростков, и на вечеринках, за ним также увивались многие девушки, так как он имел приятную внешность, но в действительности у молодого парня не было ни одного друга. В 19 лет он окончательно прервал свою учёбу в университете и без особого желания работал у своего отца в банке до тех пор, пока не был призван и должен был пройти военную службу в Германии. Его любовная история с одной девушкой Пьеретт Полак, дочерью соседей, тоже из богатой семьи, католичкой, закончилась для обоих ровесников регистрацией брака в бюро гражданского состояния в 1951 году. Родители были против его брака с Пьеретт из-за её еврейского происхождения. Месяц спустя на свет появилась их дочь Вероника. «На самом деле я не любил мою жену, но мы были хорошими друзьями... Свою дочь я, напротив, очень любил... Я был слабой натурой, и у меня был очень неустойчивый характер, я всегда искал самого удобного пути.»
Неудачей закончилась не только профессиональная деятельность Жака на предприятии его зятя, его семейная жизнь тоже была на грани развала – прошло немного времени, и Пьеретт с ребёнком вернулась к своим родителям. Жак некоторое время встречался с другой женщиной, родившей ему сына Жерара, который потом был передан в органы опеки. Мадам Феш, мать Жака, хотела помочь сыну, в конце концов, встать на ноги и перевела на его счёт один миллион франков, чтобы он открыл своё дело. «При первой же неудаче я всё забросил. Моя мать выставила меня за дверь, а в фирме у меня остались огромные долги. Что мне было делать в таком положении? Лучше всего было вообще испариться.»
Совершенно один, без реальной цели жизни... У него было одно желание – далёкие острова и круиз на собственной парусной яхте в южную часть Тихого океана. Это желание стало для него настоящей навязчивой идеей. Для осуществления этого призрачного желания 23-летний Жак в феврале 1954 года совершил трагическое нападение на еврейского финансиста, валютного дилера Александра Зильберштайна, у которого он перед этим заказал большое количество золотых слитков. Вместо того, чтобы расплатиться, он ударил старика по голове револьвером своего отца, очень испугался и, потеряв голову, пустился наутёк без своей огромной добычи. В суматохе он потерял очки, и когда пред ним встал полицейский, он полез в карман своего пальто и трижды нажал на спусковой крючок револьвера, почти не глядя... Выстрел прямо в сердце! «Я ничего не видел, я действовал как бы по принуждению, как помешанный. Что было потом, было... убийство и поимка дикого зверя. Потом я сел в тюрьму», – обвиняемый в вооружённом разбойном нападении и убийстве 35-летнего полицейского Жана Вернье, вдовца, единственного опекуна и воспитателя своей 4-летней дочери. Помимо этого Жак, убегая, ранил ещё одного полицейского.

Я неверующий

В начале отбывания своего срока в строгой камере одиночного заключения № 18, который продлился 3 с половиной года, Жак и слышать не хотел о Боге. «Шесть или семь лет жизни я провёл без Бога... из эгоизма и холодности. Я был неспособен любить. Когда говорили о Боге, мой ответ был таков: «Красивая легенда, утешение для страдающих. Религия – это нечто для рабов и угнетённых.» Он резко отказал отцу Девуа, духовнику заключённых, при первом его визите: «Я неверующий. Не стоит утруждать себя.» Убеждённый атеист, он даже своего блестящего адвоката Поля Боде, ревностного новообращённого и кармелита в миру, хотел убедить интеллектуальными аргументами в том, что никакой духовной жизни не существует. Он, насмехаясь, называл верующего адвоката «Апостолом Павлом» или «Торквемадой». Однако, в течение следующих 8 месяцев Жак изменился, он уже горячо желал ежедневно беседовать с добрым и очень терпеливым отцом Девуа, прямо-таки с тоской ожидая его прихода: «Шаг за шагом я продвинулся так далеко, что пересмотрел своё прежнее мировоззрение. Я был восприимчив к вере, ещё даже не обладая ею. Я старался верить умом.»

Ночь обращения

«Спустя один год лишения свободы, когда я однажды вечером лежал с открытыми глазами на кровати и страдал, как никогда прежде, из моего сердца вырвался крик о помощи: «Боже мой!» И в одно мгновенье, словно порывистый ветер, о котором я не знал, откуда он пришёл, Дух Господень как бы перехватил мне горло. Это не было воображением, я совершенно отчётливо ощущал, как сдавливается горло, и как какой-то новый Дух входит в меня. Меня насквозь охватило чувство бесконечной силы и, вместе с тем,  кротости, впечатление было настолько сильным, что его нельзя было вынести долго. С этого момента я верил с непоколебимой уверенностью, которая меня уже больше никогда не оставляла.»
В одном из многих удивительных писем к брату Томá, бенедиктинцу, который сам был обращённым, как Жак, и стал ему самым близким другом на пути обращения, было написано: «Я не понимаю, как я вообще умудрялся раньше не верить. На меня снизошла благодать, огромная радость переполняла меня, а прежде всего, меня преисполнил глубокий мир. Всё стало ясным и понятным за несколько мгновений. Я был совершенно «переделан», «вывернут на изнанку». Сильная рука вывернула меня как перчатку. До этого я был лишь живым трупом. Изо всех своих сил я благодарю Бога за то, что Он сжалился надо мной в моей крайней нужде и ответил на моё преступление Своей любовью. Я впервые расплакался, когда осознал, что Бог меня простил.»
В последние 2 года своей жизни 25-летний заключённый весьма интенсивно начал возносить Богу свои молитвы: розарий, размышления Крестного пути, литургические чтения Святой Мессы, Священное Писание и бревиарий вскоре заполнили его новую повседневность. Даже на ежедневную прогулку во двор он выходил, по своему желанию, не более чем на полчаса. Тем не менее, он всё ещё вёл духовную брань «в одиночестве и вечно окружённый 4 стенами. Ещё часто я по-прежнему впадал в своего рода апатию и разочарование. К своей растерянности, я признавал, что всё то, что я с давних пор воображал о себе, всё, что было раньше в моей голове, до сих пор преследует мою душу, скачет ей вслед. Все дурные мысли, хорошо знакомые мне перед моим обращением, охватывают меня с тем же напором и так сильно сбивают моё мышление с правильного пути, что я должен собрать всю свою силу, чтобы их подавить. И всё-таки я верую и препоручаю все мои страдания и скорби Христу. Он их понимает.»
Жак страстно любил писать и читать. За год он проглотил более 200 книг, в их числе были и многие жития святых.

Искупительная жертва за всех, кого я люблю


С семьёй дело дошло до совершенно новых отношений. Мадам Феш, его мать, больная раком, хотя и не хотела посещать своего сына, вновь вернулась к глубокой вере и начала молиться о Жаке. Она даже предложила Богу свою жизнь за его спасение, «за хорошую смерть». Она всё же с самого начала была убеждена, что его казнят. Она также прислала ему одну книгу о Фатиме, которую Жак с воодушевлением прочёл несколько раз. Когда он в свой 27-й день рождения, 6 апреля 1957 года, и в самом деле был приговорён к смерти, он вспомнил слова Марии, обращённые к трём фатимским детям: молиться об обращении грешников и приносить жертву как умилостивление за свои грехи. Жак опустился на колени в своей камере смерти № 18 и молился: «Господи, помоги мне! Я жертвую Тебе мои страдания!»
Он решился: «Вместо того, чтобы умереть бессмысленно, я пожертвую свою смерть за всех, кого я люблю. В моей семье должно произойти полное воскресение. Предо мной ещё 2 месяца, и я уже знаю, чего Иисус от меня хочет: чтобы я полностью подчинил свою волю Его воле, чтобы я согласился на искупительную жертву. Пусть моя кровь, которая прольётся, будет принята Богом как всесовершенная жертва, а каждая капля моей крови изгладит тяжкий смертный грех.»

Тем не менее, для Жака настали также тяжёлые часы, во время которых он часто признавался: «Я всё ещё ропщу против постановления Божия (т.е. вынесения смертного приговора). Я веду себя как злая, старая кляча, крепко сдерживаемая под уздцы и постоянно встающая на дыбы, потому что эта кляча снова хочет пуститься рысью к конюшне греха... Если бы мне суждено было продолжать жить дальше, я бы не хотел остаться на том уровне греха, которого я достиг. Это даже лучше, что я умру.»

Жак – миссионер


В последние недели Жак был очень рад пережить многие обращения в своём узком кругу. Его мать умерла в 1956 году христианской смертью. Его тёща, «мама Маринетт» Полак, его «драгоценная поверенная», примирилась с Церковью, а также одна из её сестёр обратилась к Богу. «С тех пор, как я здесь, все призадумались над собою, над своей жизнью. Семья вновь встретилась и переживает постепенную перемену», – смог он с радостью утверждать. – «Теперь осталось ещё только «заполучить» мою вторую сестру и моего отца. Он посещает меня каждую неделю и, как отъявленный атеист, всё ещё точно такой же фанатик, как и раньше. Вот уже, по крайней мере, 45 лет,  как он не видел исповедальни изнутри. Я жертвую свою жизнь за него и я уверен, что Иисус сжалится над ним. Правда, когда это будет, – известно лишь Ему.»
Но более всего сердцу Жака были близки его шестилетняя дочь Вероника и его жена Пьеретт. В нём раскрылась совершенно новая, неведомая любовь, и он написал своей жене из заключения более 350 писем. Со своей стороны, она посещала его пунктуально каждую субботу, но всё же чувствовала: «Мой Жак уже на небесах, а я нахожусь где-то под скамеечкой для ног. Он стал совершенно другим.»
И всё-таки его внутренняя борьба не была напрасной! – «Потихоньку и она начинает искать Бога, но путь труден. Я верю, что она стала что-то понимать.»
Величайшим желанием Жака было, чтобы они стали супружеской парой и пред Богом. «В вопросе церковного заключения брака я не знал, как поступить, и поэтому молился Божьей Матери, чтобы Она взяла на Себя это дело. И вдруг никакой проблемы больше не стало!» Пьеретт призналась ему на последнем свидании, причём даже с радостью, что хочет подготовиться к венчанию, поэтому она исповедуется и примет Святое Причастие. Впервые с детских лет! Чудо! И так в вечер перед казнью, 30 сентября 1957 года состоялось долгожданное венчание Жака и Пьеретт.
Даже своих надзирателей и сотоварищей по несчастью Жак до самого конца хотел обрести для Бога, для веры. Так он писал в последний месяц своей жизни: «Сегодня утром я получил хорошую весть. Мне сказали, что один приятель крестился и в эти дни принял Первое Святое Причастие. Мне кажется, что мой разговор (на прогулке во дворе) постепенно привёл его к тому, чтобы поразмыслить над своей жизнью и обратиться! Я счастлив, что мог послужить Господу как орудие в таком похвальном деле.»
Самым дорогим заключённым для него был Андре Ирт, который жил в камере над ним. Не видя друг друга, они часто вели долгие разговоры через зарешёченное окошко. Эти разговоры приуготовали обращение Андре, который рассказывал в 1987 году, 30 лет спустя: «Я восхищался его большим мужеством, той верой, которой он обладал. Той верой, которой у меня ещё не было, которой я поначалу вообще не понимал.»
В ночь перед казнью Жак попрощался с ним: «Знаешь, Андре, мы не можем по-настоящему  утверждать, что друг друга знаем. Хотя я знаю одно... ты должен изменить свой путь, а то с тобой будет то же, что и со мной... Андре, когда мы уже потом наверху встретимся, я тебя по голосу точно узнаю. Так что я тебе просто скажу: «До свидания!» Если ты когда-нибудь увидишь мою дочь, то скажи ей, как мне жаль и как сильно я её люблю.» «А я сказал ему: «Чао, держись, братишка!», и заплакал как маленький мальчик.»

Через 5 часов я увижу Иисуса!

Смертная казнь была назначена на 1 октября 1957 года. Всю последнюю ночь Жак писал прощальные письма и делал записи в своём дневнике, который он начал писать 2 месяца назад, чтобы оставить его после себя как драгоценное завещание своей дочери Веронике. В нём он написал: «Иисус обещал мне, что Он меня сразу приведёт в рай. Мои глаза устремлены на крест, и мой взгляд прикован к ранам моего Искупителя. И я непрерывно повторяю: «Это совершится ради ТЕБЯ!»
Я хочу сохранить этот образ до самого конца, потому что в сравнении с тем, что Он претерпел, мои страдания незначительны. Я жду Любви. Через 5 часов я увижу Иисуса!»
Во время ожидания в своей камере в этой очищенной душе внезапно наступила настоящая агония: «Мой сердце колотится в моей груди как бешеное. Пресвятая Дева, помоги мне! Я ощущаю всю горечь и скорбь этого часа.» Дневник заканчивается словами: «Пресвятая Дева, заступись за меня! Adieu, прощайте! Пусть Господь благословит вас.»
В 5.30 наступило следующее: Жака нашли молящимся на коленях перед кроватью. Бледный, но сохраняющий спокойствие, он исповедовался и причастился в последний раз. Когда его привели на гильотину, он попросил, чтобы ему подали крест. Он долго и сердечно его целовал. После того он, будто обновлённый, попросил у всех прощения, положил свою голову под гильотину со словами: «Господи, не оставь меня!»  


 

___________


В настоящее время процесс по беатификации Жака Феша на уровне епархии, начатый в 1993 году, завершён, все документы переданы в Ватикан.


_____________

Статья из журнала "Triumph des Herzens"/ «Триумф сердца»/  монашеской конгрегации "Pro Deo et Fratribus – Семья Марии ", в которой использованы отрывки из дневника Жака Феша и его «Писем из камеры смерти» – перевод статьи с немецкого языка: Кармель в Караганде

FOTO:
http://amisdejacquesfesch.fr                        


 
_______________________________________________________________________________________________________
Назад к содержимому | Назад к главному меню